Последние сутки. Кажется, будто этот день длится вечность. Я смотрю на новичка, его глаза еще полны того огня, который у меня потух, наверное, года два назад. Он задает вопросы, записывает все в блокнот. Я отвечаю автоматически, движения мои выверены годами, но внутри — пустота.
Смена тянется, как резина. Каждый вызов — отголосок тысячи других. Разбитая машина, сердечный приступ в третьем этаже без лифта, детский плач в ночи. Я показываю ему, как правильно наложить шину, где искать вены у пожилого человека, как говорить с родственниками, когда надежды уже нет. Говорю спокойно, ровно. Без эмоций. Их у меня больше не осталось.
Он старается. Видно, что хочет помочь, верит, что может что-то изменить. Я когда-то тоже так думал. Теперь я просто считаю часы. Каждый звонок сирены отзывается тупой болью в висках. Руки сами делают свою работу, а мысли где-то далеко. Я уже мысленно сложил вещи. Просто надо дотерпеть эти несколько часов.
Под утро, когда город затихает на короткий миг, мы едем на последний вызов. Несложный. Падение с лестницы. Пока мы везем пациента, новичок смотрит в окно на первые лучи солнца. Он что-то говорит про новый день. Я лишь киваю. Для меня это просто конец старой ночи. Окончание долгой дороги.
Сдаю смену. Отдаю бейдж и ключи от машины. Рука сама тянется пожать ему руку на прощание. «Удачи», — говорю я. Всего одно слово. Оно значит больше, чем кажется. Я выхожу из гаража на рассвете. Спина ноет, веки тяжелые. Но впервые за долгое время в груди нет привычной тяжести. Только тишина. И усталость, которая, наконец, может перестать быть моей работой. Я просто иду. Не надо никуда бежать.
