До того как имя Кассиана Андора стало известно среди повстанцев, он был просто человеком, пытавшимся выжить. Его путь начался не с громких речей или планов свергнуть Империю, а с тихих, отчаянных шагов в тени. Каждый день был борьбой — за еду, за безопасность, за возможность увидеть завтрашний день.
Он действовал в одиночку, полагаясь на собственные навыки и интуицию. Его миссии редко были масштабными; чаще это были мелкие задания: украсть данные, подслушать разговор, найти слабое место в имперской обороне. Кассиан не искал славы — он искал способы нанести урон системе, которая отняла у него всё.
Со временем его действия привлекли внимание таких же, как он: недовольных, готовых рискнуть. Контакты устанавливались осторожно, через цепочку посредников. Первые встречи проходили в заброшенных ангарах или на шумных рынках, где слова терялись в гуле толпы. Это были не союзники, а скорее временные попутчики, объединённые общей ненавистью.
Именно в этот период начали формироваться ячейки будущего Сопротивления. Кассиан, не доверяя никому полностью, всё же делился добытой информацией. Его отчёты — сухие, лишённые эмоций — помогали другим избегать ловушек. Он видел, как мелкие группы учатся координировать действия, как растёт их решимость.
Ключевым стал инцидент на Эриаду-6, где Кассиану удалось не только добыть чертежи нового имперского патрульного корабля, но и незаметно вывести из строя систему связи местного гарнизона. Эта операция, оставшаяся безвестной для большинства, показала, что даже один человек может создать серьёзные проблемы Империи. После этого к нему стали обращаться чаще, хотя сам он предпочитал оставаться в тени.
Его жизнь превратилась в череду переездов, ложных имён и кратких передышек. Сон был роскошью, доверие — опасностью. Но в этой изматывающей рутине появилась новая цель: он больше не просто выживал. Каждый удачный шаг, каждая перехваченная депеша приближали момент, когда разрозненные голоса недовольных сложатся в единый крик сопротивления. И хотя Кассиан едва ли признался бы в этом вслух, он уже не мог представить себя вне этой борьбы.
