Между утренними пробами она разносила эспрессо знаменитостям, чьи имена мелькали на афишах. Её собственные мечты о сцене пока умещались в узком промежутке между подносом с чашками и дверью кастингового зала.
Он же жил в мире, отличном от голливудского блеска. Его вселенная состояла из дымных подвальчиков, расстроенного пианино и навязчивых джазовых импровизаций, которые он выстукивал пальцами на любой поверхности. Они встретились на стыке этих двух реальностей — в дешёвом кафе за углом, где она, сняв наконец неудобные туфли, могла просто пить кофе, а он после ночного выступления пытался «поймать» ускользающую мелодию.
Их связь была тихой, как его ночные блюзы, и хрупкой, как фарфоровая чашка в её руках. Они поддерживали друг друга: она слушала его новые композиции, а он часами репетировал с ней монологи. И понемногу удача начала поворачиваться к ним лицом. Её заметил влиятельный режиссёр. Его запись случайно попала в руки известному продюсеру.
Но с первыми лучами славы в их общую жизнь стали просачиваться тени. Её всё чаще стали приглашать на светские рауты, где он чувствовал себя чужим в своём потрёпанном пиджаке. Его теперь ждали контракты и гастроли, в графике которых не находилось места для её скромных премьер. Общие мечты, когда-то согревавшие их в тесной комнатке, стали расходиться, как трещины на высохшей земле. Успех, которого они так жаждали, теперь медленно, но верно разводил их по разным углам сцены под названием «жизнь».
